В условиях развития международного бизнеса и растущего числа трансграничных операций особое значение приобретают вопросы правового регулирования деятельности иностранных юридических лиц на территории Республики Узбекистан («РУз»). Одной из ключевых налоговых форм деятельности иностранных компаний на территории РУз является постоянное учреждение нерезидента («ПУ») – налоговая структура, через которое нерезидент вправе осуществлять предпринимательскую деятельность в стране. В этой связи важно понимать какие особенности возникают при заключении договоров ПУ, в том числе с точки зрения национального регулирования внешнеэкономической деятельности («ВЭД»).
ПУ не является юридическим лицом по законодательству РУз, но оно обладает налоговым статусом. Таким образом если ПУ заключает договор с иностранным лицом, логически заключается договор между двумя иностранными юридическими лицами и стоит лишь территориальный вопрос осуществления деятельности по контракту. В таком случае обязано ли ПУ участвовать в мониторинге ВЭД и предоставлять местному регулятору сведения о внешнеторговых контрактах, актах и инвойсах в электронной форме? Анализ регулирования и соотношения ПУ и мониторинга ВЭД требует понимания правового статуса как самого ПУ, так и местных процедур, установленных для участников внешнеэкономической деятельности.

Статус ПУ: краткий обзор
Налоговый кодекс РУз перечисляет конкретные виды деятельности, а также критерии, которые подпадают под понятие ПУ, что включает в себя любое место управления, место производства, место, используемое в качестве торговой точки, нефтяные или газовые скважины, места добычи природных ресурсов, строительные площадки и т.д. Отдельно, к ПУ могут также относиться такие виды деятельности как: (1) предоставление услуг (например, консультационных услуг) в Узбекистане и (2) строительная площадка, монтажный или сборочный объект, или же связанная с ними надзорная (контрольная) деятельность, которая оказывается в период от 183 дней.  Налоговый кодекс РУз также прописывает и другие нюансы для возникновения ПУ, такие как территориальные требования и передвижной характер, продолжительность деятельности, представительство и найм сотрудников, а также иные основания для начала деятельности ПУ на территории РУз. Таким образом, ПУ действует в рамках национального правового поля, несмотря на иностранное юрисдикцию головной компании.

Правила мониторинга ВЭД
Положение «О порядке ведения мониторинга и контроля за осуществлением внешнеторговых операций», утверждённое Постановлением Кабинета Министров РУз № 283 («Положение 283») устанавливает порядок мониторинга и контроля за внешнеторговыми операциями, посредством Единой электронной информационной системы внешнеторговых операций («ЕЭИСВТО»), и в соответствии с которым хозяйствующие субъекты (за исключением самозанятых лиц) вносят сведения о своих внешнеторговых контрактах. Однако из Положения 283 не ясно, распространяется ли такой порядок на контракты заключаемыми между ПУ и иностранными лицами. Согласно Закону РУз «О договорно-правовой базе деятельности хозяйствующих субъектов», субъектами (сторонами) хозяйственных договоров являются юридические лица, а также физические лица, осуществляющие предпринимательскую деятельность без образования юридического лица. Само же Положение 283, определяет хозяйствующих субъектов как резидентов Республики Узбекистан, заключивших внешнеторговые контракты (инвойсы), указанных в самом положение. Более того, исходя из определений экспортных и импортных контрактов Положения 283, одной из сторон контракта должен быть “резидент”. От чего рождается вопрос, подпадает ли ПУ под мониторинг ВЭД в Узбекистане?

Вывод: Практическое толкование вместо формальной логики
Тем не менее, факт участия ПУ в системе мониторинга ВЭД подтверждается сложившейся административной и банковской практикой, где зачастую узбекские коммерческие банки, таможенные и налоговые органы требуют от ПУ регистрации ВЭД контрактов и инвойсов в системе ЕИСТВО. Более того учитывая, что ПУ нерезидента: (a) признаётся налогоплательщиком, (б) имеет ИНН и сдаёт отчётность, (в) заключает контракты, (г) открывает счёта в банках Узбекистана, (и) и имеет право подписи и ЭЦП, можно сделать вывод что оно уже имеет условное резидентство и, следовательно, может участвовать в экономическом обороте Узбекистана как полноценный субъект. Таким образом, несмотря на формальное отсутствие прямого упоминания ПУ в определении «хозяйствующего субъекта» в Положении 283, правоприменительная практика и функциональные характеристики ПУ фактически подтверждают его включённость в систему мониторинга ВЭД.
В данном случае скорей всего регулятор не учёл особенность правового статуса ПУ, которое, не являясь самостоятельным юридическим лицом, тем не менее активно участвует в хозяйственной деятельности на территории РУз. Учитывая растущую практическую значимость ПУ, наиболее логичным подходом является системное толкование, что ПУ не является субъектом мониторинга ВЭД.
В настоящее время если иностранная компания ведёт деятельность в Узбекистане через ПУ — игнорировать требования валютного и внешнеэкономического контроля может повлечь практические сложности при взаимодействии с участниками процесса ВЭД (напр., обслуживающими банками и таможенными органами таможенном оформлении товаров). Следует заранее выстроить работу с ЕИСТВО, чтобы избежать споров с банками и регуляторами.
 
Фарингиз Каримова